Лекция Игоря Погодина о чувствах.

7 мая 2013 - Администратор
article42.jpg
 
        Итак – чувства.
 
        Пожалуй, то, что даже обыватель знает о гештальт-терапии, как правило, связано с тем, что это направление, эта школа ориентирована, в большей степени, не на то, что думает человек, а на то, что чувствует. А такой, «дикий» гештальт, он вообще связан исключительно с чувствами.
Иногда складывается впечатление, что гештальт-терапия - это то место, где о чувствах только говорят. Осознали и сказали. И стало легче.
 
        Причем эти чувства, если относится к этому только «сказал - и выплюнул», то, чаще всего, это связано с какой-то злостью и считается, что если терапевт злой, значит, он хороший гештальт-терапевт. В гештальт-терапии очень много о злости говорят - может быть, с подачи Фрица Перлза, в 60-е годы, это был бум период. В основном то, ну представьте, к нему в то время в основном приезжали эти, ну, кто еще припрется за 10000 км, истерички. А у них с мамами всегда плохо. И главная задача у них была крикнуть "Мама, я тебя ненавижу!". И все хорошо. Вот они выходили на сессию, осознавали, что они свободны в своих желаниях, говорили о злости и – легчало.
 
        И в этом смысле, зачастую представление о гештальт-терапии, - вот то, с чем я встречаюсь в психологической среде, оно такое и осталось, - что это место, где я выражаю свои чувства.
Это, конечно же, не так, и, в этом смысле, мне кажется, что мысли, фантазии, образы, выборы в гештальт-терапии играют не меньшую роль, чем чувства. Но и чувства, в этом смысле, в цивилизованной гештальт-терапии понимаются немного не так.
И я попробую рассказать как.
 
        Ну, во-первых, несколько слов о том, нафига нужны чувства, почему так много гештальт-терапевтов об этом говорят. Во-первых, чувства - это некоторый сигнал другому о состоянии контакта с этим другим человеком. Ну, например, если кто-то вам наступает на ногу, и вы злитесь, тем самым вы сообщаете другому своей злостью, что что-то на границе контакта не так.
Вы говорите «Я злюсь, сойди с ноги». То есть, чувства - это сигнал, сигнал, что что-то не так в контакте, что, может быть, я как-то нарушаю чужую границу, или например предаю себя как в случае стыда, или мои границы нарушены, тогда может возникнуть злость, гнев или что-то еще… боль например, если граница оказалась вероломно нарушена и я отчаиваюсь ее восстановить.
 
       Чувства выполняют такую функцию некоторого сигнала, что что-то не так. Или наоборот, что что-то как раз очень так. Ну, например, когда мы испытываем радость или удовольствие, или некоторое удовлетворение от происходящего. Это первая вещь.
Вторая вещь, которая зачастую упускается из вида, если чувства в терапевтическом процессе только идентифицируются. Например, почувствовал - сказал. Вот вторая функция не выполняется. Потому что вторая функция связана с тем, что чувство является маркером потребности, которое стоит за ним. И это гораздо более важно, чем, собственно, сам разговор о чувствах.
 
       Ну, то есть, любое чувство, о котором мы говорим в терапии, всегда связано с какой-то потребностью. Будь то боль, стыд, зависть, печаль, гнев, радость, нежность, ярость. Все, так или иначе, связано с потребностью. Чувство не может возникнуть вне зоны потребности.
Почему?
       Потому что основанием для чувств является некоторое возбуждение, а возбуждение всегда производно от какой-то нужды, которая у нас есть. В некоторый момент мне кажется, что чувство появляется как результат сопровождения или остановки процесса удовлетворения потребности. Ну, например, возникло желание, вы его удовлетворяете, и вас останавливают.
Ну, например, какой-нибудь фразой, или уходят, или "боже, как противно" говорят, и вы испытываете стыд. Или вы удовлетворяете потребность, и у вас отбирают, объект потребности, ну, например, игрушку у вас отбирали в детстве. Почему я говорю о детстве, потому что чувства формируются раньше, чем 30 лет, хотя кому-то меньше повезло, у кого-то формируются попозже. И тогда гнев появляется или обида, например.
То есть, всегда это - или результат остановки и невозможности удовлетворить потребность, такие взгляды в терапии есть, но мне кажется, упускается из вида еще одна вещь, это результат сопровождения потребности, например, когда испытываю удовольствие или нежность от контакта по поводу удовлетворения потребности, или, например, радость, удовольствие, это может быть результат удовлетворенной потребности.
 
       В любом случае, чувства всегда находятся в зоне потребности. И это нам значительно более важно, потому что изменения лишь опосредованы чувствами от разговоров о чувствах, на самом деле, значительно важнее, что за потребность сейчас остановлена или важная потребность уже удовлетворена.
 
       Изменения всегда находятся в зоне контакта, а это всегда, по большей части, связано с потребностями, а не только с чувствами. Поэтому, если, например, у вас возникает какое-то чувство - злости или обиды, или боли или стыда, худшее - это совсем не заметить их.
Но не очень хороший способ также - просто «выплюнуть» это, сказать «я злюсь на тебя», крикнуть. Почувствовать себя здоровым гештальтистом и замолчать после этого. «Ну, все я сказал, что злюсь. Это же важно». Или, например, если я обижен на тебя…
 
       Тем самым мы оказываемся избавленными от необходимости осознавать, что за потребность моя убита в этом месте. И все, моя потребность по-прежнему не будет никогда удовлетворена. А если вы понимаете, что злитесь, что вам не хватает любви от этого человека, чувствуете разницу?
Вы начинаете говорить, что злитесь, и если в этот момент терапевт, - а это задача терапевта, - останавливается, обращает внимание и говорит: "Ты говоришь, что сейчас злишься, но что с тобой происходит, в чем ты нуждаешься?". Может, в этот момент он нуждается в признании и не получает этого, в любви и не получает этого. Или он, например, огорчен вашей какой-то реакцией и ранен, но не говорит об этом.
 
        То есть, вот в этом главная соль терапии, а не в самом чувстве. Поэтому отреагирование может быть хорошо и даже локально полезно, ну, то есть, если вы скажете о своей злости, то вам станет легче, гарантировано. Это значительно лучше, чем не осознавать своих чувств, или останавливать их. Если вы будете все время их «отрыгивать», то, в общем, с вами ничего не измениться, но хуже не станет.
А если будете удерживать, хуже будет становится, понимаете да? В этом смысле гештальт-терапия значительно сильнее продвинулась со времени ее основания, все-таки значительно дальше, чем просто отреагирование чувств.
 
        И вот третья функция - она самая важная - функция чувств, она связана с тем, что чувство является инструментом переживания. Это довольно сложная штука, я не знаю, удастся ли мне объяснить это в двух словах, но я довольно часто встречал в терапии и среди знакомых, коллег, что чувства у людей, в одних и тех же местах, не меняются никак - в одних и тех же местах они злятся, в одних и тех же местах они обижаются, в одних и тех же местах они стыдятся.
Поэтому чувства, - они даже говорят о них, например, - но почему-то с ними ничего не происходит. И, кроме этого чувства, в этом месте контакта в схожих ситуациях не появляется ничего. Поэтому чувства являются здесь, я не знаю, как это метафорически назвать, мертвыми, что ли.
 
        Весь фокус гештальт-терапии, по крайней мере, диалоговой модели, заключается в том, чтобы дать возможность, в том числе, чувствам… помните, что гештальт-подход - он богаче, чем только чувства. Это вообще-то и телесные реакции, и мысли, и фантазии, и образы, и выборы, представления о себе, представления о мире, об окружающих, ценностях, мировоззрении, и так далее, это все должно жить. Мы сейчас только о чувствах говорим.
То есть, переживание это процесс жизни всего этого, про что я сказал. Какое это имеет отношение к чувствам. Что я могу, например, говорить другому человеку 100 раз, что мне больно, и эта боль будет как камень в моем сердце все время сидеть. Чаще всего это происходит потому, что я это говорю не ему, а куда-то в воздух или себе под нос, в любом случае я остаюсь одинок, границы контакта нет в этот момент.
 
        Видели, может быть, сессии, довольно часто, когда, и сами по себе, наверное, вспомните, что бывает так, что плачешь, плачешь и годами можно плакать в одном и том же месте. Но есть большая разница между «плакать», может быть вспомните на своем опыте, и «плакать лично кому-то», «злиться» и «злиться кому-то». Не на кого-то, а кому-то, что очень важно. Огорчаться, болеть, стыдиться и кому-то об этом говорить.
 
        Вот что-то происходит тогда, когда чувства, которые мы осознали, - это может также касаться телесных интенций, поэтому эксперимент часто основан на образах, мыслях, фантазиях, представлениях, ценностях, всем остальном, - как только оказываются размешенным в присутственном контакте, и я говорю лично об этом чувстве лично этому человеку, с ними начинает что-то происходить. Они начинают жить. И тогда я начинаю стыд или злость испытывать каждой клеточкой своего тела и терапевт, если я клиент, также начинает чувствовать, что это живет лично в контакте с нами.
Но самое важное еще не это, а самое важное, что стыд, про который я начал говорить, например, или боль, или зависть, или что-то другое, ожил в контакте с терапевтом, это значит, что кроме него, в том, что я осознаю относительно чувства, в ближайшее время может появиться – в более или менее ближайшей перспективе - может появится что-то, чего я раньше не замечал. То есть, жизнь - она как дикая жизнь на поляне - она растет.
 
        Также и на фоне, например, зависти, о которой я начал говорить другому человеку, вдруг я начинаю замечать благодарность, или страх, или обиду, или боль, или отчаяние, нежность или еще что-то, стыд, например, и вдруг эти росточки начинают также жить.…
В этот момент, когда я говорю о зависти, появляется образ меня как какого-то негодящегося, какого-то грязненького, ничтожного, маленького, я начинаю испытывать стыд или испытывать такой образ, а о других начинаю фантазировать, что они меня отвергнут. И все это существует в комплексе.
 
        И вот, в процессе контакта, помимо этих чувств начинает появляться что-то другое, и когда, помимо этой зависти, мы обнаруживаем почему-то, ну, например, боль. Вдруг боль, непонятно почему, но она появилась. Росточек боли, откуда ни возьмись, или нежность, или страх….
И мы говорим клиенту - расскажи мне и об этом, и теперь клиент это появившееся начинает рассматривать, и размещает снова в пространстве границы контакта, и это чувство тоже начинает жить, и так происходит все время и постоянно, то есть, постоянное изменение, постоянная динамика образов, картинок, чувств, представлений и т.д., и т.д. Надеюсь, понятна разница между «выплюнуть» чувство и начать жить этим чувством. Вот за счет этой динамики, которая называется переживанием, происходит изменения…
 
       И это третья, наиболее важная функция - переживание. Переживание всегда предполагает динамику. Пример - человек говорит, например, о своей боли, пережил утрату близкого человека. Испытывает сильные чувства, связанные с утратой близкого, и начинает говорить об этом. И говорит, говорит, говорит сессию, вторую, три, а горе он испытывает последние пять лет, что, в общем-то, мучительно и вообще-то является уже патологическим процессом - как правило здесь вдруг что-то остановлено, должно быть.
 
        Через некоторое время вы замечаете, что рассказывает он эту историю про эту боль кому угодно, но только не вам. И вы обращаете внимание и спрашиваете:
"Ты сейчас кому это говоришь?"
 
"Да просто говорю".
«Ты сейчас одинок?»
«Да, одинок», - говорит.
При этом вы говорите: «Мне очень грустно, что ты сейчас одинок. Как будто бы я нахожусь в каком-то отчаянии, у меня много есть желания о тебе позаботиться, а это невозможно… можешь попробовать мне о своей боли рассказать?»
И он впервые начинает рассказывать о своей боли вам.
 
        Это я описываю «длинник» очень длинной терапии, но сокращая ее. Ну, он чего-то начинает рассказывать о боли лично вам, и вдруг она начинает жить. И он начинает говорить, например, после того, как начинает испытывать боль и рассказывает, что утратил очень важного человека, которого любил. Начинаем говорить о любви к этому человеку, боль как будто немного сдвигается в сторону, и начинаем говорить о любви.
 
        Дальше, например, через некоторое время он начинает говорить о том, что утратил нечто ценное, благодаря чему в жизни выживал, человека, на которого опирался и после смерти которого не видит смысла в своей жизни, и вдруг он сталкивается с сильным отчаянием, этот человек, вы замечаете, что уже не столько боль в фокусе, которая есть в фоне, конечно, и никуда не уходит и не исчезает, и не любовь, а отчаяние.
Дальше пребываете в некоторой зоне отчаяния, и выясняется, что, в общем, человеку хочется очень вернуть этого близкого, и он понимает, что это невозможно. Но иллюзия сохранить еще есть, вы конфронтируете эту иллюзию, ну, поскольку он факт смерти не принял за эти пять лет.
И после нескольких сессий, довольно болезненных в терапии, вдруг он начинает испытывать какие-то снова сильные чувства боли и появившиеся, очень его изумляющее, чувство гнева, сильное, которое как ни странно, к тому же человеку, отцу, который умирал довольно мучительно и долгое время, и ни в чем не виноват, собственно.
 
       В этом смысле, этот гнев кажется просто убивающим этого человека, потому-то это невозможно, ведь я его так люблю. И возможности такой нет, а гнев есть. В этом процессе, то что делаю я, спрашиваю, "Ты имеешь право на все чувства, которые есть?
Мы часто испытываем то, чему не находим рационального объяснения, но ты имеешь на это право, попробуй поговорить мне об этой злости», и человек начинает рассказывать об этой ярости, он сильно зол на умершего, что тот его бросил, оставил кучу нерешенных проблем без возможности опираться на себя и это продолжается в течение некоторого времени довольно долго. А дальше появляется боль и почему-то благодарность. И так процесс длится, по-моему, около трех или четырех месяцев. Сон нормализуется, бессонница проходит...
 
        Интенсивность боли, разумеется, снижается на протяжении года-двух, ну, и на протяжении довольно продолжительного времени жизни боль остается - первый год, первый раз познакомились, первый новый год без отца, первый день рождения без отца, первая весна и так далее и так далее... ну а дальше день смерти, поминальные дни... Процесс переживания, который был блокирован в течение 5 лет…
 
        Зачастую, на самом деле, в течение года процесс горя проходит сам по себе. Но вот проходит ли он действительно продуктивно, показывает только опыт, потому-то можно заключить какие-то сделки с собой "не буду это переживать" и более-менее успешно годами отодвигать в сторону.
Иногда этот патологический процесс приводит сразу до бессонницы, психосоматических расстройств, или боль не проходит, что и ведет их к терапевту, а иногда можно, собственно, проигнорировать процесс переживания, и, в общем-то, держаться до конца жизни. Держаться можно, но радости меньше, удовольствия меньше, жизни вообще в жизни меньше, можно перестать жить для себя, а начать жить для кого-то. Но, может быть, и правда, совершенно естественный процесс, который проходит в течение года условно бесследно, так же, как при хорошей терапии.
 
        Как показывает опыт, статистические данные… например, что человек, оказавшись в кризисной ситуации в 70-80 процентах справляется с ней самостоятельно, без внешней помощи. У всех людей на планете есть кризис. Ну, а 20-30 требуется специальная помощь, иногда сразу, а иногда только через годы. Вот это то, что касается процесса переживания.
 
        Что ж такое чувства и как они появляются и обозначаются? В этом смысле, чувства, конечно же, социальный продукт, в отличие от эмоций, которые есть уже у младенца, ну, первичная эмоция радости, когда он покакал, или там удовлетворение, когда покушал. Есть, конечно, плач и гнев, и ярость, они еще досоциальные чувства, то есть эмоции, простите. Ужас, интерес, любопытство - это то, что появляется вне сильного влияния поля, а вот социальные чувства, ну, начиная с первых - стыд, зависть, дальше вина и так далее, любовь, нежность и другие формируются только благодаря полю.
 
        В этом смысле, на самом деле, все чувства - и досоциальные и социальные, они являются результатом «называний». То есть, на самом деле, это целиком и полностью, если радикально сказать, результат интроекции, когда мы говорим, что чувствам надо доверять, чувства не врут - на самом деле, они врут и частенько.
Почему это происходит?
 
        Потому что, на самом деле, мы рождаемся с вами без осознания, что то, что испытываем сейчас, это злость или стыд, например, и то, что называют стыдом, нам неизвестно в год-два жизни, ко второму году появляется, в лучшем случае. А потом что происходит, происходит процесс удовлетворения какой-то потребности. Все начинается из потребности, мы нуждаемся в чем-то.
Что-то происходит помимо нашего участия, ну, кормления матерью, и это может нарушаться, например, когда мать уходит, мы испытываем чувства, которое в последствии мы будем идентифицировать как ярость или сильный ужас, с которым мы с яростью справляемся чаще всего, или например нам что-то нравится, мы возбуждаемся и что-то делаем, мастурбируем в детстве, или, например, отламываем голову кукле, или танцуем, и тут приходит мама и говорит: "Ой, как тебе не стыдно", "Как ты можешь, я на это всю зарплату потратила", третье - она просто закрывает глаза и уходит.
На самом деле, их сотни, реакций. И в этом смысле, мое возбуждение останавливается, и появившееся возбуждение я должен как-то назвать, мне помогают тут же родители, например, фразой «Как тебе не стыдно?» или «Тебе должно быть стыдно», или еще что-то. Или, например, не называют это, но мы видим схожее переживание у родителей на лице, и они говорят о стыде. Так у нас появляется слово «стыд».
 
        Или родители вообще про это нихрена не знают и не говорят, поэтому стыда у нас никогда не появится или, точнее, он будет у вас жуткий токсический, просто назвать вы его не сможете, просто будете прятаться от людей, потому что слова этого нет.
Поэтому слово очень важно, потому что если этого слова нет, тогда я буду делать только действие, чтобы не сталкиваться с этим чувством, потому что я не могу его назвать. Оно в переживание не может быть пущено, потому что вход в переживание - это слово или телесное ощущение и образы, или все, что с этим связано, а так человек может, например, сформировать что-то наподобие эксгибиционизма – сексуальной девиации или психологического эксгибиционизма, ну, такое бесстыдство напоказ.
 
        Или, например, может каждый раз, когда он испытывает это чувство, которое он мог бы назвать словом стыд, просто это никто не назвал, родители сами были довольно незнакомы с этим чувством, или настолько сильно знакомы, что отвергали вас в этом месте и тогда вы прерываете любой контакт, где только появляется это чувство. Как только оно появляется - хлоп, контакт прерывается, закрывается, и вы больше не общаетесь с человеком….
 
       Комментарий участника:
 
…Перфекционизм как способ избегания и переживания токсического стыда. Чтобы не соприкоснуться со своим стыдом, я лучше сам себе сейчас обесценю, оговорю, чтобы это не успели сделать другие. Или стремиться к такому совершенству, что я буду везде всегда совершенен, то тогда мне ни за что не придется стыдиться. Со мной будет все так.
Это такая ловушка, что совершенно совершенным я быть не могу, а тогда придется соприкасаться с чувством стыда, и, чтобы с ним не соприкасаться, можно гонять между величием и ничтожеством..».
 
        Игорь:
 
        Или никогда не соприкасаться, все время находясь в полюсе грандиозности, если вы амбициозны и талантливы. И тогда к 60-70 годам достигаете всех вершин, а потом понимаете, что жизнь ваша дерьмо, и стреляетесь, но, может быть, и везет, и вы умираете, до осознания, на пике славы. Но это лишь два способа из названных. На какой-то из специализаций мы насчитали около 23 способов справляться со стыдом. Но в теме не только стыд сейчас, мы поговорим о нем, когда он станет актуальным.
 
        Мы обладаем тем репертуаром чувств, которыми нас «снабдило» ближайшее окружение: родители, бабушки, дедушки. И, конечно же, наш репертуар ограничен репертуаром наших родителей и окружения. Если наши родители не были способны к чувствованию и, следовательно, к называнию, если они не очень чувствительны, то им и называть нечего, то, скорее всего мы будем развиваться таким же образом.
Проблема заключается в том, что мы можем находиться еще до зоны осознавания этого возбуждения, мы можем просто не чувствовать ничего. Так травматики себя ведут. Это один способ, когда родители не назвали, не дали названия этим чувствам (это я так упрощаю, конечно же).
На самом деле, здесь не так важно, чтобы назвали, а обратили на это внимание. Например, погладили по голове и сказали: "Не обижайся, мы тебя любим". Одновременно в этой фразе содержится послание к принятию обиды твоей и любви моей. В этом случае ты получаешь опыт и любви, и обиды. Здесь важен еще и опыт. Если есть слово «любовь», но оно не переживается, это даже хуже, потому что это довольно сильный шизофреногенный кризис, он заканчивается в клинике часто, потому что если слово есть, а переживаний нет, тогда получается довольно сильный конфликт.
Например, шизофреногенная мама входит в квартиру, ребенок бросается ей на шею, очень рад видеть свою маму, у мамы на лице - ужас или каменное лицо, замирает мама. Инстинктивная реакция - отойти от мамы, а мама говорит "Доченька, ты не должна стыдиться своих чувств". И это разрывает напрочь. Если это взрослый ребенок, и это вызовет улыбку, то ребенок, которому 2 года и его жизнь зависит от меня - его психика расщепляется.
Это называется double-bye. Здесь два послания - если ты будешь говорить о любви своей мне и проявлять ее мне - это меня убьет. И если ты не будешь говорить о своей любви - это меня убьет. Чтобы она не выбрала, она проиграла. Стой там - иди сюда, это вызывает улыбку у взрослого человека, но ужас у ребенка. И это расщепляет.
 
        И в этом смысле важный момент. Это тоже ведь моя (мама) беда, может быть, я даже не шизофреничка сама по себе, но таким образом с этим справляюсь. Скорее всего, у меня было тоже трудное детство. В этом смысле, у меня нет этого опыта, и я не могу его дать своим детям, если не пошла вовремя на гештальт- группу, разумеется :)… Но такие случаи довольно редки, чаще это отсутствие опыта переживания, отсутствия опыта называния чувств, что называется алекситимией.
Алекситимия, в этом смысле, может быть результатом отсутствия раннего научения опыту, но может быть иметь, как описывают классики этой концепции, Джон и Генри Кристал, - они говорят, что это результат травмы. И в посттравматике это самое очевидное, проявляется наиболее ярко. Например, у вас был опыт любви, но дальше вы оказались в ситуации, когда испытали сильную травму в этой области, например, столкнулись с сильным отвержением, и чаще всего этого недостаточно, чаще всего это связано с более сильными травмами, например, отвержением в результате смерти.
И человек, чтобы не переживать в себе этих чувств, сильной боли должен отказаться от всего, в том числе, и от любви. Понятно почему, потому что как только начинает испытывать любовь, он испытывает боль. Это происходит автоматически и инстинктивно…
 
        Это даже может быть не чувство. Фильм "Глаза ангела" тому пример. Он убил в себе фактически все живое. Вся витальность ушла. Он разговаривал, двигая только двумя-тремя мышцами, все остальное было спазмировано….
 
…И возврат возможен был только через переживание блокированных чувств. Через восстановление чувствительности. И это важно понимать, что, с одной стороны, чувства появляются как результат опыта и, второе, как результат называния этого опыта. То есть надо это чувство назвать, а чтобы назвать, нужно, чтобы у меня этот опыт был.
Если у меня нет опыта любви, то называй это слово «любовь» не называй – бесполезно, если у меня не было опыта гнева – называй - не называй - бесполезно. Будет как в библиотеке – «гнев» - есть такое слово, да, читал, слышал, а как это - тело мое не представляет, как это живет.
 
        В этом смысле, в терапии, например, для таких людей, конечно же, переживание гнева и ярости довольно было бы ресурсным, если бы, конечно, они смогли это пережить. Но, конечно же, не все так просто… например эти люди не испытывают злость, потому что боятся утратить любовь. Поэтому нужно иметь возможность злиться, даже впадать в ярость, но чтобы не отвергали.
Если так будет продолжаться какое-то время, то, может и опыт такой появится, возможность переживать чувство гнева. Хотя первоначально это будет ярость, но ярость все равно это симбиотическое чувство, оно все равно привязывает меня, в отличие от гнева. То есть, если я испытываю ярость, я другому говорю «не уходи от меня, будь со мною вечно», как не парадоксально…
«Яриться» означает «возбуждаться, пылать страстью». В этом смысле, в ярости мы не отталкиваем людей, а, наоборот, притягиваем. Это как делает ребенок, который хочет вернуть свою мать в отчаянии. Так же и мы, когда яримся, это частый способ сообщить о том, как же нам нужна любовь. В отличие от ненависти, которая действительно предназначена для уничтожения... И в отличие от гнева, который предназначен для выстраивания границ: «я здесь, ты здесь, я замечаю тебя, я уважаю тебя, я злюсь».
 
        Вопрос участника:
«Как отличить ярость от гнева внешне? Как можно понять, человек ярится или гневается?»
        Игорь:
Ты знаешь, в контакте, как правило, это довольно легко отличить по ощущениям терапевта. В ярости он тебя не видит. Почему говорят «слепая ярость»? В этом смысле, границы не чувствуется. Он не отпускает и не видит. Она аффективно сильнее, конечно же, ярость, во-вторых, она безобъектна, то есть, в ней не содержится пункта контракта типа «я требую вот этого, взамен готов это» или просто «я требую вот этого», там этого нет, там просто «ты мудак, сволочь, уничтожить тебя». Она слепа. Ярость, как и ужас, ее невозможно объяснить, это досоциальное чувство.
Отличие, например, ужаса от страха, в том, что ужас разлит по полю. То есть, боитесь вы конкретного, а ужас этот объект уничтожает. В этом смысле, ужас связан с тем, что смерть может наступить внезапно и неизвестно откуда, в нем нет объекта. А страх уже можно контролировать.
Если я боюсь тебя, я могу, например, позаботиться, отодвинуться от тебя, сказать тебе что-то, избежать тебя, а в ужасе – это паника…То есть ни в ярости, ни в ужасе нет объекта. Ярость, кажется, эволюционирует к гневу, а ужас – к страху….
Поэтому и терапия чаще всего будет строиться на этом.
 
        Хотя терапия ярости сложнее, чем просто эволюция в злость или страх. Сложность заключается в том, что в ярости еще может появиться много любви, например, или страсти, или боли. До появления гнева. И не стройте иллюзий, что если границы контакта не было, то она появится довольно быстро…

Подписаться на новости

Подписаться на новости

E-mail*
Введите код:

Новые статьи

Что делать в кризисе? Или Тише едешь - дальше...
Что делать в кризисе? Или Тише едешь - дальше будешь?
 Известная пословица гласит: "Тише едешь - дальше будешь". Но почему тогда в наш век медленный темп так обесценен? И почему психологи рекомендуют в кризисе "замедляться?" Подробнее...
Страх, стыд, вина... или Как переживать...
Страх, стыд, вина... или  Как переживать "сложные" чувства?
 У каждого из вас наверняка есть знания о тех чувствах, которые вам переживать сложнее всего. Для кого-то это чувства страха или злости, вины или обиды, стыда или печали и т.д. Подробнее...

Консультации в СПб

 

Консультации психолога подробнее

Отзывы клиентов

 
Ольга, спасибо тебе за внимательность и настоящую включенность. Мне удалось проделать большую работу благодаря тебе. С каждым днем чувствую, что во мне многое меняется. Я научилась радоваться жизни, ладить со своими чувствами и мыслями.
Научилась брать от жизни больше, а раньше даже не представляла, что так может быть. Еще многому чему учусь, главное что теперь удалось понять что я могу, и переосмыслить многое в себе. Много благодарности тебе и признательности. Еще раз спасибо.
N
 
После консультаций произошло много долгожданных изменений. Появились силы и желание двигаться только вперед.  Премногобагодарен за вашу работу и профессионализм.
Николай